Подкова счастья.
Путешествие от южной столицы Казахстана до северной

Большая часть гор в Казахстане, когда они показываются в туманной дали на неоглядном плато равнин, выглядит конусом, цепью конусов. Они — пока едете далеко от них долго видятся голубыми, а то серыми, возвышающимися над окружающей степью. А когда подъезжаете ближе, то вид вершин заслоняют постепенно все более обступающие вас, возвышенности, покрытые зеленью трав, то лесом...

Не такова гора Акдым, ограничивающая с Запада горло прохода на Тюмень-Омск. С восточной стороны ее вершину как раз не видно. Навершие предваряет ряд вздымающихся валов, покрытых лесными колками, а где и настоящими лесными островами. Они перемежаются ложбинами, где сплошной березняк и осинник. Деревья в низинах высоки. Под ними не редкость струящиеся родники.

Горло прохода Великого ответвления Великого шелкового пути хорошо обозревать с первых десятков метров кручи.

В горах подъем быстр, если они не так суровы. Именно здесь так. Повсюду видны менгиры! Вот бы замерить, нанести на кальку. Они и отдельными надолбами, и кругами, и квадратами... А чаще прямоугольниками. От жестоких схваток, когда разъяренная стенка людской плоти шла на такую же? Не одна битва и не одного столетия рвали пространство в этом архистратегическом месте. Только здесь пройти и развернуться войску. И коннице, и пешей колонне, и мирному торговому каравану. Здесь изобилие воды, богатые выпасы трав, такая возможность охоты. Они, конечно же, постоянно служили предметом раздора-дележа. Да, очевидно, за тысячелетия. Акдым сверх всякой меры накопил драматических коллизий. Пока племена, княжества-ханства претендовали на то благодатное место. Как ни ругай государственное устроение, но оно жестоко ограждает от сонма родо-племенных бесконечных войн. Еще видимо с палеолита.

Временами наверное устанавливалось некое равновесие сил, и человек жил счастливой мирной порой. Но насколько хватало мира? На одно-два поколения? Или и того не было?.. Война, вражда как постоянное состояние? И прогресс. Нет, не было первобытного рая — золотого века человечества, как представляют некоторые исследователи... Вот бы уделить этому священному месту с месяц!.. Сколько сенсационных находок и открытий ожидает здесь вдумчивых археологов.

Повсюду — надо же! — менгиры! Особенно их много у начинающей скальной подошвы Акдыма. И еще в середине трехкилометрового прохода, у небольшого лесного колка-островка деревьев. Действительно когда-то была оживленная "магистраль". Ничего не скажешь. И на узбекской дороге — менее забытой Хан-Жол — через пустынную Бетпак-Далу — ответвлении Великого шелкового, ведущего на Север европейской части — идентично множество других захоронений. Но тут преимущество в их исследовании, зайди на высоту и отметины захоронений сразу видны. Не то что в пустыне: буквально надо уткнуться, и только тогда обнаружишь печальный знак. Да здесь их намного больше.

Ну, а на высоте обзора, рядом с вами дольмен!

Огромные плитообразные камни, поставленные вертикально. Три таких надолба более двух метров высоты перекрывает четвертая сверху. Какую же надо было силу, чтобы соорудить это! Дольмен резко отличается от окружающих скальных бесформенных нагромождений. Рядом ничего похожего. Если не принимать святости сооружения, то вполне можно укрыться от погоды, переждать ветер-дождь, метель-пургу. Местные жители сообщают, что тут на памяти дедов пошаливали барымтачи. Лучшего места для такой цели не найти. Все далеко и отлично видно. А "магистраль" прохода давно вдалеке от торных населенных пунктов. К тому же, в гражданскую, породившую последних лихих разбойных людей — этим путем следовали группы тоже с не очень-то ясно выраженными и открытыми целями. Наверное было что скрывать. Очень экстравагантное место.

Не восходит ли сооружение дольмена к поздним неандертальцам? Возможно ли такое? Авторы некоторых археологических изысканий затрагивают тему возведения священных древних различных знаков и захоронений. Первые из них именно палеолитического человека. Они были просты, далеко не храмы в современном понятии. То были каменные отметины. Нехитрые сооружения. Часто просто-напросто горизонтальные плиты, веками служащие священным алтарем, на котором приносились жертвы богам. Этот дольмен куда более совершенен! Да и что сказать, где возводить священный алтарь как не именно здесь. В самом что ни на есть начале горла прохода. Восстановить бы картины возведения дольмена. В каких шкурах-одеяниях, какие они — те наши пращуры выискивали подходящие надолбы? Кому молились, кого заклинали, а потом с гортанными криками волокли через скальные неровности эти каменные великаны, которые под силу не всякому крану и устанавливали на указанном жрецом месте. Какие жертвоприношения видел дольмен?!.

Долина-проход на Омск-Тюмень на Север расширяется. Та сеть возвышенностей, которую вы покидаете, остается левее. Где-то за ними главная гора — Акдым. Валы сопок по мере того как продвигаетесь на Север, становятся все более покрыты лесом. Горло прохода открывает все большее место долине. По ее середине грунтовка. Вот только колея. Иногда до полметра. Ничего не попишешь: тысячелетия. Какие только транспортные средства не довелось повидать этому пути-переходу. Какие были красочные караваны!..

Левее ехать интереснее: веселее-разнообразней. Здесь близко деревца, а то и ручей среди них. А на склоне шурфы геологов и вмятина-воронка от сейсмического взрыва. Что разведывали здесь геологи?.. По осыпи выброса зеленые корочки. Окись меди? Осторожно опускаетесь в каменный кратер. Ничего существенного. Зеленоватые изолинии прочерчивают его стенки, но кристаллического взблеска особой примечательности не заметно. А вот на выброшенной взрывом бруствере осыпи что-то иное! Резко отличающееся от черных скалистых обломков и корочек зеленого... Необычная голубизна-синь! Неужели посчастливилось?! Кусочек в сантиметр азурита!..

"Азул" арабского — синее небо. В самом деле такая яркая синь, что более и представить нельзя. Глубокая синь! Не аморфна, она как бы светится изнутри сплошной кристаллической массой!.. Сантиметровый откристаллизованный в слабо коричневой породе камешек и теперь будет навсегда связан с памятью этого похода. С природой! С сине-голубым небом, подобным его цвету, медленно плывущими, девственной белизны, курчавыми облаками, зелени простора полей и холмов-гор, нежно теплым касанием сладостного ветра. Спасибо тебе, камешек азурита!..

Сколько лет в автоэкспедициях, сколько посещений заброшенных труднодоступных месторождений, каких только агатов не набралось в коллекции, а тот азуритик на удивление один. И чем отдаленнее от того момента, когда он взблеснул на фоне серо-коричневой осыпи обломков, выброшенных из кратера сейсморазведки геологов, чем больше новых находок — и ценных, и красивых, а тот самоцвет по-прежнему один, и удачи нового пока нет. Вот ведь как бывает! Но тем он дороже! И тем больше тянет вновь к тому месту.

Воспользуйтесь остановкой у шурфов, пройдите чуть дальше и вы заметите благоденствующую колонию сурков, обосновавшихся здесь. Вообще на любой площадке Акдыма, где степная растительность еще не сменилась лесным густым колком — обычно это от подножия горных валов на 150 и более метров, встречаешь этих странных и милых животных. Если, разумеется, колония, что называется не "вырублена" под корень браконьерами.

Эволюция предпочитает не отпускать их более, чем на 500-600 метров от своих жилищ, и то в звездный час продолжения рода. Они не знают ни ручья, ни родника, не говоря об озерке-речки. Влага только с потребляемых трав. Не очень-то кстати сочных. Какая уж там влага в ковыле-типчаке — основной их пище? Даже растущую рядом пшеницу — куда больше в ней сочности — никогда не тронут. Такое крупное до 13-15 килограммов существо. И не глотка воды за всю жизнь! Вот свойство-способность! Не приносит ли эта экстремальность какие-то возможные ценности? Такие есть. Правда, до конца еще не раскрыты. Самое бросающееся в глаза — большой запас жира... До трети своего веса. Особенного. Когда крупные ученые Запада обратились к главной общине тибетских врачевателей высшего класса с вопросом, что по их мнению считается наиболее эффективным средством в лечении, то последние после долгого совещания заявили, что таковым является жир тарбагана. Вытопленный не на пламени огня, а в жаркой тени лета... Что ж, жир сурка, давно известно, весьма способствует долголетию и даже омоложению организма...

На площадке десяток сурчиных нор с холмиками. Светло коричневые, овальные из глинистой почвы и скалистых зерен образива. Около каждого любопытно поглядывают на вас стоящие столбиками сами хозяева. По три-пять! Сурочье племя, если оно еще не познало браконьеров, не очень тревожится по поводу вашего вторжения. Лишь те из сурков, что оказываются буквально в двадцати метрах скрываются в своих норах. Отправляясь в жилище, они не пригибаются, как казалось должно быть. Вот стоит, выпрямив грудку, на задних лапках и коротком хвостике, несколько свесив передние. По три-пять у холмика. Чистый свист удивления. Не беспокойства. Вроде вопроса дружелюбной интонации: "Что вы тут пришли?" Когда все приближаешься и деваться им некуда — сурок быстро спускается к норе, но тут же вновь становится столбиком с чистым свистом-запросом. Таких имитаций отступления до трех, четырех. Быстрых, юрких. И только окончательно убедившись в необходимости, сурок моментально скрывается. Если же постараетесь пройти стороной, проявив должное уважение к нему — живущему здесь, то может так и остаться столбиком у своего холмика. Редко, чтобы враз без свиста-запроса, молча с первого раза зверьки скрывались в своем жилище. То наверное попадавшее в беду.

Интересное животное. Полезное. Норы так глубоки и извилисто запутанны в непонятные нам лабиринты, что варварские попытки отрыть сурка, всегда, всегда! — кончаются неудачей. Специальные исследования показали пятиметровую обычную глубину подземных ходов с общей долиной до 20! Многочисленные камеры и ответвления, запасные выходы. Ни волк, ни лиса не разроют.

Геологи часто называют сурка своим помощником. В самом деле, в выбросах нор — довольно солидных холмиках — готовые образцы для анализа. У нор можно увидеть кристаллики того или иного минерала.

В тракторно-полеводческих бригадах ценных земель Северного Казахстана зачастую привечают, спасая от каких-либо бед, сурчат. Забавно смотреть, как, встав на задние лапки, прямо-таки смешная копия человека, он с достоинством, не торопясь, берет из рук механизаторов корочки хлеба, кусочки сахара, и держа еду в передних лапках, без суеты и спешки, спокойно потребляя пищу. Сурок при этом вроде бы делает необходимую, не обременительную работу: "Я бы, собственно, не занимался этим. Но ведь надо организм поддерживать". Они скрашивают своеобразие полевой жизни и хлеборобов, и геологов своим удивительным, часто с юмористическими интонациями поведением. Но как становятся мамашами и папашами, так несколько меняются. Они по-прежнему доверчивы и доброжелательны. Но становятся ужасно деловыми, важными. Теперь их не всякий может приласкать-погладить: неторопливо и со смешанным достоинством при этом ретируются: "Вот еще новость. Я уже не маленький."

Иногда это животное называют байбаком. За то что уже в середине августа, плотно прикрывая свои норы, залегает на зимовку. То название для сурка обычное у браконьеров. Попробуйте прожить, когда трава выгорает в конце лета. А ближний ручей с зеленью за десяток километров. Поневоле заляжешь до лучших времен.

Ценный мех и незастывший жир — точь в точь подсолнечное масло, даже по цвету совпадает, только вкус и запах другой — вожделенная добыча охотников. Основная причина гибели того доброго примечательного животного. Ценность меха ясна, об этом говорить не приходится. Сурочья шапка престижнее иного костюма. А вот жир. До десяти долларов за литр! Целебен! Перед ним пасуют и туберкулез, и кишечно-желудочные, и многие другие заболевания. А те, кому доступен по ложке в день, утверждают, могут справлять свадьбы и в 90 лет... Какие только сюрпризы не несет земля Казахстана!